Бондаренко А.Ф. Субъектность личности: измерение и предмет от-чественной психотерапевтической практики / Особистісні та ситуативні детермінанти поведінки і діяльності людини / за заг. ред. д-ра психол. наук. проф. В.Д.Потапової, канд. психол. наук, доцента А.В.Гордєєвої. - Донецк: ТОВ “Юго-Восток Лтд”, 2007. - С. 22-39.

А. Ф. Бондаренко

Субъектность личности: этическое измерение и предмет отечественной психотерапевтической практики

Современная психология, развивая и обогащая важнейшие достиже-ния ХХ столетия, вновь и вновь обращается к проблематике, связанной с исследованием и пониманием такого неоднозначного и многогранного феномена как личностное «Я». Дело в том, что личностное «Я» для целого ряда психологических дисциплин выступает предметом и исследования, и деятельности. Вот почему изучение психологических закономерностей и условий функционирования этого психосоциального образования пред-ставляет стойкий интерес для психологов. Рассмотрим некоторые теоре-тические предпосылки анализа личностного Я, в основе которых лежит прежде всего сознание как основной фактор образования «Я».

В качестве первой такой теоретической предпосылки мы выделяем вопрос о предельной объяснительной основе феномена личностного сознания, то есть о тех единицах, которые образуют сознание и с которыми может и должен работать психолог.

Такие единицы личностного сознания выделяются в литературе, в зависимости от научных направлений, то в виде установок, аттитюдов, ценностных ориентаций (в социальной психологии и социологии), то в виде системы мотивов, личностных или конфликтных смыслов (в общей психологии), то в виде когнитивных или аффективных (эмоционально-ценностных) образований, «Я-образов» (в современных зарубежных фе-номенологических и других направлениях). Из этого можно легко умозаключить, что выбор предельной объяснительной основы феномена личностного сознания, построение содержательной понятийной системы, которая отображает соответствующую ей психическую реальность, целиком определяется теоретическим и концептуальным аппаратом, который принят в той или иной области психологии или сопредельной науки.

Уместно здесь упомянуть и о том, что научные проблемы могут выдвигаться и как собственно внутринаучные, если они диктуются логикой развертывания научного поиска, научного познания, и как проблемы, которые сопровождают практическую деятельность (например, технические, в которых, вне сомнения, имеющаяся и научная сторона, тем не менее, подчинена сугубо практическим потребностям). Именно поэтому в современном науковедении сложилось представление о четырех основных уровнях, или формах (или функциях) научного познания: феноменологической, эмпирической, теоретической и, как его следствие, социотехнической (Карпович, 1989; Огурцов, 1988; Рихтаржик, 1981 и др.).

В решении вопроса о предельной объяснительной и, в то же время, ориентировочно-содержательной основе феномена личностного сознания, как и самосознания, можно идти любым из указанных путей: как путём следования концептуальным схемам различных научных направлений и областей, так и путём собственного научного поиска в решении задач, которые стоят перед нами. Мы воспользовались преимуществами последнего. И один из аргументов в пользу этого - тот практический интерес, практическая потребность, которая и вдохновляла данное исследование.

Будем исходить из того, что в центре таких областей психологии, которые касаются психокорекционной, психопедагогической, психотерапевтической работы находится личностное «Я», психическое состояние и связанные с ним переживания. Первое, с чем психолог сталкивается в сво-ей практической работе с человеком - это его психическое состояние, явленное в переживании чего-то. Независимо от предмета переживания (потребность, эмоция, отношение, смысл, физическое состояние) само пе-реживание, как психический феномен (от психофизиологического состоя-ния до сложного духовного акта), является целостной реакцией или действием, или сложной интегральной деятельностью человека и составляет относительно независимый компонент функционирования психики и, следовательно, сознания. Соотносимое изначально с такой базисной подсистемой существа «человек» как «организм», переживание опредмечивает в себе, в отображенной и социально репрезентированной форме, самоё витальность человека, его способность и готовность к активному отображению действительности (см. Василюк, 1984; Либин, 2000; Соколова, 1989; Ермошин, 2004 и др.). Переживание в своём первичном, чисто организ-мичном порождении есть процессуальное состояние, которое возникает вследствие отображения мира «Я» и взаимодействия «Я» с миром. Переживание, далее, выступает ничем иным как именно психическим проявлением жизненности индивида, т. е. оно онтологично, и дано нам как ярчайшее, наиболее ощутимое психическое событие, которое может стать, да и становится одним из наиболее ранних объектов осознания, составляя затем основу самосознания на этапе самопознания. Переживание как психический феномен мыслится нами прежде всего как соотнесение человека в его целостности (хотя и на органической, витальной основе) с миром в стремлении быть в мире, быть самым миром, его живым воплощением. Переживание, таким образом, есть исходный момент психического бытия человека, предпосылка и вместе с тем условие развертывания психического бытия как такого - от психофизиологического состояния организма ко все более высоким и значащим отображениям личностного бытия человека.

Тем не менее для того, чтобы это исходное переживание как переживание бытия своего «Я» могло развернуться и трансформироваться в собственно человеческие проявления личностной, духовной жизни, необходимы, очевидно, определенные направляющие, определенные переменные, которые трансформировали, одухотворяли бы первичное переживание «Я», то есть дали бы человеку осознание этого переживания и его разнообразных воплощений.

Такими направляющими являются те психические образования, которые соотносительны с подсистемой «социальный индивид» и выступают изначально в виде заданных индивиду извне регламентаций его социальной жизнедеятельности, иначе говоря - идеологем, представленных в виде норм, предписаний, правил, трансформирующихся в социальные установки и ценностные ориентации. Все это, в свою очередь, представлено сознанию индивида как идеономия, то есть как более или менее систематизированная совокупность идеологем.

Идеологемы могут существовать в сознании как в семантическом, со своей парадигматикой, словесно-абстрактном виде, так и в виде чувственных образов. Так что, на данном уровне выбор предельной единицы анализа определяется исключительно научными симпатиями или принадлежностью автора к той или другой школе, направлению, парадигме. Или, если это не специальное исследование форм репрезентации действительности в сознании, - индивидуальными склонностями исследователя. Однако следует отметить общую основу, которая объединяет в себе отвлеченно-вербальную и чувственно-конкретную формы представленности действительности в сознания. Это - значение. Само значение и есть той, предельной для данного уровня сознания (а на самом деле - промежуточной, по происхождению социальной, а по существованию в сознании индивида уже ментальной), объяснительной единицей в анализе феномена сознания. Значение как соотношение того, что означает, т. е. слова, символы, образы, знаки, с означаемым (предмет, норма, идея). И эта предельная объяснительная единица анализа в нашей работе имеет особую область применения - не только как средство исследования идеономии индивидуального сознания, но, главным образом, как центральный момент исследования «Я» социального индивида. Значение понимается и применяется нами как понятие, означивающим (содержанием) которого есть «Я» индивида, а означаемым - его индивидуальные идеологемы. На этом уровне открываются способы функционирования идеологем, их содержание и, тем самым, раскрывается психологический механизм самоуправления, соци-ально заданная и функционирующая индивидуально, система действий, деятельности индивидуального сознания - образная или вербальная, служащая «передаточным механизмом» (посредством интериоризации) для воспроизведения социумом общественных форм сознания в своих членах. Именно данной уровень функционирования индивидуального сознания и самосознания есть в наше время одним из наиболее исследуемых как в феноменологии, так и в когнитивной психологии (Зинченко, 1991; Петренко, 1988; Сержантов, 1990 и др.) На этом уровне изучается сложная динамика образования, функционирования системы «Я» через образные и вербальные представления человека о самом себе. Здесь индивид как социальный индивид выступает сложной системой, опосредствующей формы общественного сознания. Системой, способной, в зависимости от присущих ему психологических (ментальных, перцептивных и др.) особенностей, к созданию собственной картины мира, но в границах значений, заданных социумом. Идеономия индивида выступает как индивидуально присвоенная и трансформированная идеология - в самом широком понимании этого слова.

Наконец, личностный уровень определения объяснительной основы феномена сознания предусматривает качественно иное психическое образование, единицу, которая конституирует само личностное бытие человека и его сознание - смысл. Если источником первичного переживания-состояния есть непосредственно витальность, факт жизни организма, то источником смысла как личностного образования являются персонализированные, т.е. присвоенные и при этом трансформированные, подвергшиеся тщательной селекции, в высшей степени индивидуализированные в процессе глубоко личностного переживания отношения. Смысл, выступая как трансформированное в процессе персонализированного переживания отношение, превращается сам в источник личностных и трансперсональных переживаний, которые определяют теперь уже не организмическую витальность, как на уровне переживания-состояния и не идеологическую принадлежность социуму в силу интериоризации идеологем, а личностный неповторимый, уникальный способ бытия «Я», его единичную заданность жизни. В высших своих проявлениях - глубинную духовную основу личностного бытия как момента общей жизни мира культуры. Условиями смыслогенеза являются персонализация, т.е. смыслонаполненная субъектность «Я» в соединении со смысловыми ценностями той духовной культуры, в парадигме которой социальный индивид трансформируется в персонализированное «Я». Другими словами, условием смыслогенеза является персонализированный социальный индивид, который вырос в переживаниях своего личностного бытия до способности саморефлексии, отождествления себя с миром культуры в целом и проектирования своего социального бытия как способа воплощения этой культуры. Смыслогенез и есть центральный и вершинный момент существования личности, признак личности как персонализированного индивида. Переживание бытия своего «Я» как бытия, равновеликого бытию мира, образует квинтэссенцию смысла «Я», а его способность воплощения в жизнь и есть субъектность как таковая, собственно личность, высочайшим проявлением которой выступает идеогенез, то есть порождение новых, личностно и экзистенциально ценных смыслов; смыслов, которые конституируют не только самое личностное бытие данного индивида, придают переживаниям особую, неповторимую ценность, отражающую и формирующую «Я», но и насыщают потребность в подобных переживаниях других людей. Излишним было бы подчеркивать при этом, что высочайшие проявления субъектности по своей сути составляют прежде всего этическое измерение личностного бытия по той простой причине, что сами по себе гностические или эстетические ценности не могут определять непосредственную направленность социальных действий человека. Последние детерминируются именно этической переменной.

Легко видеть, что именно уровень удовлетворенности соответствующей потребности (организма, социального индивида, личности), потребности переживания самого факта своего бытия в мире как ценности и определяет исходную единицу, «клеточку» феномена сознания, «клеточку» двойственной, онтологической и когитальной природы: образ; идиологема-конструкт; отношение-смысл. Сам же способ функционирования ткани сознания составляет то, что называется личностный тип, или стиль личностного бытия, описанный неоднократно и в разных терминах в литературе, например, в аналитической психологии: сенсорный (с его принципом удовольствия); рациональный (с его принципом реальности); этический (с его принципом ценности) и непосредственно-аффективный (с его принципом интуиции), - в то время как субъектность, эта мера или качество личности отображает, обозначает способность превратить самый принцип своего личностного бытия в определенное условие жизнедеятельности, адекватное или неадекватное, такое, какое помогает или, наоборот, препятствует развертыванию, опредмечиванию персонализированного индивида в мире вследствие его смыслогенеза. Понятно также, что о собственно личностных смыслах, в частности о смысле «Я» можно говорить лишь на уровне персонализированного индивида. Персонализация социального индивида, раскрытие адекватной этому уровню панорамы личностного самосознания и развитие субъектности и есть, в сущности говоря, центральная научная и прикладная задача социальной психотерапии. Вот почему социальная психотерапия личности не может быть ничем иным как этическим персонализмом (применительно к русской культуре в целом).

Чем же является переживание, независимо от своего уровня проявления ? Понятно, что для психолога, который призван работать с личностным «Я» пациента, воздействовать на него, испытывающего, претерпевающее это, зачастую весьма сложное и не всегда адекватно осознаваемое влияние, личностное «Я», являющееся предметом его психологической, психотехнической работы - есть совсем не то, чем является переживание и собственное «Я» для пациента. Вместе с тем, как хорошо известно, самому психологу приходится специально вызывать те или иные переживания у пациента, и его собственное «Я» при этом может испытывать довольно интенсивные, насыщенные эмоциями состояния, относительно которых у профессионала не может быть никаких неясностей, хотя, в свою очередь, пациент может попасть в ситуацию недостаточной идентифицированности или неверного атрибутирования переживаний психолога, что может создать определенные трудности в психотерапевтической работе. Следовательно, выделив переживание как исходную единицу, мы не можем начать с него непосредственно. Необходимо определить внешний, материальный, бытийный коррелят переживания, его онтологичную предпосылку. Такой предпосылкой согласно теории отражения, не может быть ни переживание, ни даже сам человек, ибо, как известно со времен Гегеля, сознание не творит мир, оно лишь отражает его. В качестве онтологической предпосылки переживания мы выделяем совокупность обстоятельств, которые приводят к событию, то есть к изменению status quo некоторой реальности, будь то вещественной, и тогда это - ситуация, или же идеальной (знаково-образного генезиса), и тогда это - идеогенез. Если ситуация есть реальное, вещественное событие изнутри обстоятельств, то переживание есть ментальное событие изнутри субъекта деятельности, связанное с попытками овладеть ситуацией, трансформировать ее или самого себя в ней. Иными словами, общим коррелятом переживания выступает чистая экзистенция.

Отсюда вытекает первый принцип, или первое условие организации социопсихотерапевческой личностной психотерапии. Это - событийность, психологическое воздействие событием.

Итак, первым методическим, точнее, психотехническим принципом организации психотерапевтической работы является принцип событийности, который «запускает» разного уровня переживания в участниках психотерапевтической ситуации.

В специальной литературе существует достаточно описаний разнообразных техник, в которых реализуется этот принцип, хотя нам известна лишь одна работа, где он сформулирован относительно развернуто, пусть и несколько в ином, традиционно-педагогическом плане: как «острые моменты», «взрывы», «потрясение» (А. С. Макаренко), другими словами - как эмоциональное насыщение занятий с помощью разнообразных средств - от группового давления к представлению тем или иным способом обратной связи (см. Емельянов, 1985, с. 90).

Хотелось бы подчеркнуть, что в нашем понимании принцип событийности является не столько условием эмоционального давления на участников социопсихотерапии, сколько условием их психологической сенсибилизации, условием повышения их сензитивности к другому и к себе, к их взаимоотношениям.

Поэтому тесно связанным с данным принципом является следующий, который мы назвали «принцип квантования психической актив-ности» (от фиксирования коммуникативного действия участников до регистрации наиболее мимолетной реакции, состояния, интенции к действию, даже символической). Этот принцип - принцип квантования активности - позволяет путем развертывания во времени привычно свернутых автоматизированных действий достичь, во-первых, преобразования обычных, часто неосознаваемых коммуникативных актов, в психологические события с вызванными ими переживаниями, и, во-вторых, дает возможность представить сознанию и самосознанию индивида тот аспект психической деятельности, поведения, который и служит предметом психологической работы при решении психотерапевтических задач. Принцип квантования активности в совокупности с принципом событийности позволяет выявить, переструктуровать еще один важный аспект переживания: его временной параметр. Развертываясь вместе с переживанием активности, переживание приобретает другую субъективно представленную временную реальность.

Повышение значимости того, что происходит (принцип событийности) в совокупности с дроблением автоматизированных действий, которое, наоборот, приводит к их психологическому укрупнению в сознания участников (принцип квантования активности) разрешает создать эффект замедления времени, за счёт которого нарастающая интенсивность переживаний участников социопсихотерапии позволяет им за астрономически короткое время пережить настолько важные эмоциональные потрясения, связанные с идеогенией и идеогенезисом, что в этом процессе и происходят трансформации сознания, необходимые для дальнейшего личностного развития.

Указанные психотехнические принципы, на наш взгляд, вместе с еще одним - принципом онтологизации психических явлений - или, по терминологии Ю. М. Емельянова, «натурной материализацией социально-психологических феноменов, которые изучаются», составляют психотехнический базис, то есть основу построения действующих влияний. Событийность, укрупнение действия, концентрация времени и материализация идеального (субъективного) - это и есть в самом общем плане психотехническая основа психологического воздействия в отечественной психотерапии направление этический персонализм.

Эта психотехническая основа, составляет, однако, лишь методический каркас работы, в то время как само его содержание связано с решением личностной проблематики участников. В процессе, в котором соединяется экзистенция с этикой её проявления. Раскроем основные содержания задач, которые решаются при этом.

1. Задачи развития субъектности «Я».

Со времени операционализации в психологии понятия «субъектность» в известной концепции и, соответственно, теста И. Роттера на экстернальность - интернальность в его содержание, в основном, философское, была внесена значительная толика представлений об активности личности, в отличие от традиционных бихевиоральных схем поведения по типу S-R.

В немногих работах отечественных психологов, которые касаются этой проблемы, явным образом предоставляется преимущество философским позициям в определении того, что такое субъект, и субъектность как качество, как сознательное проявление продуктивности не только по отношению к собственным психическим процессам, а и относительно личностного бытия в целом (Татенко В. О.)

Взятая в сугубо психологическом аспекте, проблема субъектности имеет, на наш взгляд, такие стороны:

А. субъектность как интернальность;

Б. субъектность как производительность по отношению к своим собственным переживаниям;

В. субъектность как независимость (некомформность, неорудийность) в социальных и между личностных отношениях;

Г. субъектность как способность самоопределения.

В зависимости от того, с каким уровнем или стороной проблемы субъективности работает психолог, эта проблема «разворачивается» к клиенту то ли в виде проблемы самопонимания, самосознания (А, Б, В), то ли в виде задачи на овладение собою, своими переживаниями (Б), то ли в виде задачи на личностное развитие (Г). Отсюда - специфика работы психолога.

В позиции А: обеспечение условий для самопонимания (обратная связь, тестирование, групповое давление и т.п.).

В позиции Б: психотерапевтическая помощь в процессах переживания путем наращивания запаса осмысленности индивидуальной жизни человека, «повышение осмысленности жизнь».

В позиции В: психокоррекционная работа в процессе внемедицинской психотерапии путем переживания, переработки задержанных в силу тех или других причин стереотипов, шаблонов поведения, «возвращение человека к самому себе», к осознанию ценности своего «Я», своей личности, работа по персонализации личности.

В позиции Г: психологическое консультирование, при котором психолог выступает как alter ego клиента, в глубоком, резонансном общении запуская через процесс самооценивания личности идеогенез и смыслогенез, ведущие к проектированию и реализации персонализированной личностью своего дальнейшего личностного бытия.

Задача развитию субъектности является, таким образом, центральной в этическом персонализме как направлении психотерапии, нижеследующие задачи находятся в ней в подчиненном состоянии.

2. Задача обеспечения принятия «Я-перцепции».

На уровне социального индивида, как отмечалось единицей анализа и, соответственно, психокорекционной работы является значение, идеологема, которая выступает в виде образных или вербальных когнитивно-афективных конструктов. А идеономия (совокупность идеологем), в которой индивид представлен самому себе (образ «Я», концепция «Я» ), служит предметом психокорекционных влияний. «Я-перцепция» есть проекцией образа или концепта человека на систему идеономии других людей, равно как и проекция этих идеологем на образ индивида, который воспринимается. Особой психологической задачей выступает при этом обеспечение принятия личностью ее «Я-перцепции», расширение ее концептуального, «смыслового» или феноменологического, перцептивного поля с тем, чтобы подключить к процессам переживания человеком своего «Я» на этом уровне те, возможно, новые или неприятные, или неожиданные для нее значения, которые могут так или иначе при неадекватном к ним отношении деформировать образ или концепцию «Я», например, путем усиления механизмов психологического защиты, путем защитной идеогении, то есть намеренными, но несознаваемыми попытками спрятаться за систему идеологем, мотивируя свое поведение внешними требованиями, или внешними интересами и т.п.

Едва ли не наиболее популярным из известных в настоящее время подходов к решению этой задачи есть подход, разработанный в гуманистической психологии, и, в частности, психотерапии К. Роджерса, система которой разрешает пациенту (клиенту, по терминологии К. Роджерса) отвергнув предрассудки и суеверия, которые не оправдали себя, беспристрастно и с глубокой серьезностью подойти к своему «Я», опираясь на помощь психолога, эмпатичного, искреннего, конгруэнтного, и, таким образом, отрефлексовать свое «Я». Легко видеть, что основным условием решения задачи принятия «Я-перцепции» выступает создание психотерапевтических предпосылок (снятие психологических защит, установление доверчивых отношений, искренности), принятие идеономии пациента психологом. В качестве рабочего инструмента мы можем предложить схему, которая описывает последовательность развертывания такого сложного в своей структуре отношения как принятия другого человека. Схема построена на основе эмпирических данных (наблюдений, результатов естественного эксперимента) о развитии двух исходных, предельно простых действий в психологическом отображении в общении: притяжения - отталкивание.

Рис. 1. Структура процесса принятия человека человеком

Таким образом, путь к обеспечению принятия личностью «Я» -перцепции» с целью расширения ее феноменологического, смыслового поля, или идеономии, по нашей терминологии, пролегает через прохождение ряда этапов принятия психологом и пациентом друг друга. И только на этом этапе принятия другим меня я могу принять самого себя в идеономии этого другого. Итак, задача принятия индивидом «Я-перцепции» решается на уровне межличностном, хотя по своему смыслу есть процессом внутриличностным .

3. Задача предоставления психологической помощи в осуществимые рефлексии «Я».

Данная задача в применении к коммуникативному тренингу сформулированна Л. А. Петровской таким образом: «...подведение его участников к осмыслению, с одной стороны, препятствий, затруднений, характерных для ситуации межличностного общения, а с другой стороны, к выяснению условий и факторов, которые оказывают содействие, оптимизируя общение» (Петровская, 1990 с. 11). Очевидно, именно такое, несколько суженное понимание данной задачи сопоставимо с психопедагогичной работой, например, в группе коммуникативного тренинга, где, в отличие от психотерапевтической или группы личностного развития, не ставится как самостоятельная задача развитие самосознания, а где такая задача выступает в качестве одних из компонентов психотерапевтической работы.

Повышение значимости происходящего (принцип событийности) в сочетании с дроблением автоматизированных действий, что, наоборот, приводит к их психологическому укрупнению в сознании участников (принцип квантования активности) позволяет создать эффект замедления времени, при котором нарастающая интенсивность переживаний участников социопсихотерапии позволяет им за астрономически короткое время пережить столь важные эмоциональные потрясения, связанные с идеогенией и идеогенезом, что в этом процессе и происходят трансформации сознания, необходимые для психокоррекции и дальнейшего личностного развития.

Указанные психотехнические принципы, на наш взгляд наряду с еще одним - принципом материализации психических явлений, или, по терминологии Ю. Н. Емельянова, «натурной материализации изучаемых социально-психологических феноменов», составляют психотехнический базис, т. е. основу построения воздействующих влияний на участников тренинга. Событийность, укрупнение действий, концентрация времени и материализация идеального (субъективного) - это и есть в самом общем плане психотехническая основа психопедагогического воздействия социопсихотерапии.

Эта психотехническая основа составляет, однако, лишь методический каркас работы, в то время как само ее содержание связано решением личностной проблематики участников, имеющей непосредственное социальное значение, ибо нигде так ярко не проявляется зависимость отношения человека к другим от его отношения к себе, как в общении.

Как метко заметил В. Ф. Сафин, для характеристики специфики ре-шение данной задачи: «... не следует терять из виду, что поведение личности нельзя выводить из системы «Я-образа», хотя бы потому, что ситуация деятельности, как правило, изменяет поведение, вносит ощутимые коррек-тивы. …Вот почему для объяснения поведения через «Я-образы» пришлось бы прибегать ко всякого рода ограничениям и дополнениям. На наш взгляд, именно эти стороны не учитываются теми, кто исследует самосознание, «Я-образы» в структуре личности» (Сафин, 1986, с. 11). По-этому мы понимаем задачу психологической помощи в осуществлении рефлексии «Я» прежде всего как помощь человеку в отрефлексировании его внутриличностного бытия в его связи с интраличностным, а центральной переменной, образующей самосознания, выступает при этом смысл, то есть психическое образование, опосредующее отношение человека в структуре его жизнедеятельности к миру и к себе в мире. Особой значимостью при этом обладают ценностные смысловые переживания. Практическим же содержанием психотерапевтичной работы выступает помощь человеку в преодолении дисгармоничности, дезинтегрованности, деперсонализующих тенденций сознания. Основным пусковым механизмом рефлексии «Я» выступает интериоризации диалога между психологом и пациентом с последующей (в условиях доверительного общения) екстериоризацией его в группе или в диаде. Содержанием данной задачи выступает, таким образом, увеличение степеней свободы в обращении человека со своим «Я».

Остановимся на трактовке понятие «смысл» применительно к решению данной задачи. Как известно, в традиционной трактовке смысла отечественной психологией, восходящей к рационализму классической немецкой философии, смысл определяется как соотношение мотива и цели (работы А. Н. Леонтьева и его последователей). Разделяя такую трактовку смысла как одну из его разновидностей, мы вместе с тем полагаем, что ее возможно расширить не только в рамках данной парадигмы (через соотношение всех компонентов известной структуры деятельности, а не только мотива и цели), но и через признание того, что смысл как психическое образование, как психический феномен, может быть дан не только рефлексии человека, но и его переживанию. Иначе говоря, смысл может трактоваться не только с позиций классического рационализма, но и как иррациональное, данное в том или ином переживании (эстетическом, этическом, эсхатологическом и др.) психическое явление. И если выражением рационалистически понимаемого смысла есть суждение, выражением иррационально умопостигаемого смысла есть символ. Отсюда вытекает важность при решении задачи развертывания рефлексии «Я» применения проективных невербальных методик, в частности, проективных рисунков, проективной пантомимы и проективных тестов. Именно на этом уровне работы предметом смыслового переживания становится не только сам образ «Я», но и сложное ценностное отношение к самому себе, ценностный смысл «Я».

4. Создание условий для катарсического переживания.

Создание условий для катарсического переживания настолько сложный процесс, что здесь я ограничусь лишь общими указаниями, обобщенными на основе известных работ, касающихся катарсиса. Во-первых, психологу следует довольно четко представлять основные научные метафоры, которые используются для описания анализа переживания: энергетическую (предоставление энергии, переведение и порождение энергии, отнятие энергии и разрядка энергии); пространственную (сознательное - бессознательное, интерперсональное - интраперсональных, пространство деятельности с замещением структурных компонентов или формы деятельности; расширение психологического пространства личности и направление переживание на другой объект; размыкание-замыкание психологического пространства; дистанцирования и «вверх»-«низ» как психологический вектор переживания); временную (временное контрастирование, расположение события в долгодействующей перспективе или фиксация на каком-то моменте времени); генетическую (регрессия, катарсис осозна-ния, интроекция, сублимация) и, наконец, информационно-когнитивную (оценивание, интерпретация в интеллектуальной (рационализация, атрибутирование) или перцептивной (возражение, идентификация) формах).

Во-вторых, выбор психологом той или иной психотехнической парадигмы или их сочетания для обеспечения катарсического переживания, которое приводит к личностному развитию, зависит от индивидуализированных целей психотерапевтической работы, принятых любым из участников психотерапии, от их социокультурного развития, от глубины проработки личностных проблем и т.п.

В-третьих, специального внимания, точнее, исследования заслуживает катарсис как переживание, связанное с новым ценностным осознанием «Я», с осознанием и переживанием «Я» как ценности, катарсис в целом в границах ценностно-этической парадигмы в отличие от эстетического или религиозного переживания. Здесь мы ограничимся, как уже подчеркивалось, лишь общими указаниями относительно того, что например, в эстетичном переживании (в трактовке Л. С. Выготского) катарсис понимается как «аффект, который развивается в противоположных направлениях, и в конечной точке, как бы в коротком замыкании, находит свое уничтожение» (Выготский, 1986, с. 269). В трактовке Д. Лукача « предельная противоречивость его (человека, - А. Б.) существования, которое проявляется с различной интенсивностью... влияет на самосознание человека и, соответственно, порождает классическую форму катарсиса» (Лукач,1981, с. 427). Эта же противоречивость личностных переживаний участника тренинга, например, в связи с осознанием своих подлинных эгоистических мотивов поведения по отношению к другим людям и одновременное их глубоко положительного отношения к нему как к человеческому существу, к его «Я» как к безусловной ценности, может вызвать катарсическое переживание, которое трансформирует исходные установки личности по отношению к другому и к себе.

В современной психотерапии реализуются разнообразные теоретические модели личностного сознания и самосознания. Между тем, разнообразная типология классической психологической и социопсихотерапевтической практики довольно четко укладывается в следующие базисные модели взаимодействия: а) когнитивного диссонанса, когда в качестве психологического инструмента воздействия используются разногласия, например, между положительным образом «Я», высокой самооценкой и отрицательным обратной связью, отрицательным подкреплением, или, наоборот, положительное подкрепление и подбадриваной при низкой самооценке и отрицательном образе «Я» ); б) компенсации и символического замещения с целью удовлетворения фрустрированных потребностей (когда психотерапевт становится, например, символическим отцом или матерью и т.п., а пациент получает возможность реализовать подавленные потребности и переживания); в) прямого переобучения (путем трансформации базисной личностной семантики и введения болезненных смыслов в другой семантический контекст); г) косвенного переобучения (путем интерпретации переживаний пациента таким образом, чтобы сформировать у него рефлексию, необходимую для преодоления и проработки болезненных смыслов); д) непосредственного обеспечения эмоционального отреагирования. Различные психотерапевтические парадигмы содержат указанные концептуальные модели в форме более или менее четко выраженных тенденций.

Но еще более существенной представляется нам проблематика, которая касается воздействия именно на высшие уровни субъектности личности - на ее этические смыслы. Ведь, именно совокупность и качество этических смыслов личности и составляет тот уровень ее персонализации, который именуется духовность. Исследования свидетельствуют, что специфика этического сознания русского культурного ареала отличается такими чертами, не учитывая которые невозможно адекватно строить психотерапевтическую работу. Во-первых, в структуре сознания носителя русской духовной культуры не представлены понятия и логика выгоды (утилитарности). Во-вторых, архетипической чертой русской ментальности выступает созерцательность и эсхатологизм, а не стремление к какой-то ситуативной прагматической цели. В-третьих, в нашей ментальности выс-шую этическую ценность составляет категория «любовь», а не, скажем, «свобода», как в католическом или протестантском культурном ареалах. В-четвертых, категория долга как долга прежде всего участного, коллективного (перед семьей, коллективом, обществом), а не индивидуального (скажем, выжить любой ценой) формирует стойкие контуры или, точнее, горизонты личностного бытия (Бондаренко О.Ф., 2005, с. 47-48). Осознание этих этических измерений русской культуры, которая складывалась в течение тысячелетий, является подлинным залогом построения эффективных моделей психотерапии именно в русле отечественных социокультурних традиций.

Литература

1. Бондаренко А. Ф. Понятийный тезаурус этического персонализма как русской традиции в психотерапии // Журнал практикующего психолога.2005.-Вып.-11.- С. 39-48

2. Василюк Ф. Э. Психология переживания. Анализ преодоления критических ситуаций. - М.: МГУ, 1984. - 200 с.

3. Выготский Л. С. Проблемы общей психологии // Собр.соч.:В 6 т. Т.2.М.: Педагогика,1982.-502 с.

4. Выготский Л. С. Психология искусства.М.: Искусство,1986.-386 с.

5. Емельянов Ю. Н. Активное социально-психологическое обучение. - Л.: Изд-во ЛГУ, 1985. - 168 с.

6. Ермошин А.Ф. Вещи в теле: психотерапевтический метод работы с ощущениями. - М.: Независ. фирма «Класс», 2004. - 320 с.

7. Зинченко В. П. Миры сознания и структура сознания // Вопро-сы психологии. - 1991. - №2. - С. 15-36.

8. Карпович В. Н. Объяснение в социальном познании. - Новоси-бирск: Наука, 1989. - 176 с.

9. Либин Р.В. Дифференциальная психология. - М.: Смысл, 2000. - 549 с.

10. Огурцов А. П. Дисциплинарная структура науки. - Г.: Наука, 1988. - 256 с.

11. Лукач Д. Своеобразие эстетического. В 4 т. Т.2.м., 1981.- 285с.

12. Петренко В. Ф. Психосемантика сознания. - М.: МГУ, 1988. - 208 с.

13. Петровская Л. А. Компетентность в общении: социально-психологический тренинг. - М.: Изд-во МГУ,1990. - 216 с.

14. Рихтаржик К. Социология на путях познания. - М.: Правда, 1981. - 265 с.

15. Сержантов В. Ф. Человек, его природа и смысл бытия. - Л.: Изд-во ЛГУ, 1990. - 360 с.

16. Соколова Э. Т. Самосознание и самооценка при аномалиях личности. - М.: МГУ, 1989. - 215 с.